Все науки в одном наперстке

Подготовлено при содействии Национального Фонда Подготовки Кадров. Победитель конкурса учебников нового поколения для средней школы, проводимого НФПК и Министерством образования России. — М, АСТ-пресс, 1999.

Никогда не рецензировал учебников по естественным наукам. Во-первых, на то должны быть свои народные эксперты. Во-вторых, естествоиспытатель заранее вызывает доверие: если уж человек – химик, то диссертация у него была, надо полагать, все-таки о химии, а не о «Роли партии в окислительно-восстановительных реакциях».

Учебник «Естествознание», написанный двумя физиками, химиком и геологом, перевернул мои представления о науках. Причем обо всех сразу. Случайно взяв его в руки и открыв на случайной странице, я обнаружил там… краткий курс египтологии. Снова взглянул на обложку. «Естествознание». Причем же тут Древний Египет? И его, вроде бы, уже изучали в курсе истории. Неужели что-то важное забыли?

«египетская религия была странным смешением высоких прозрений и примитивного язычества… Лишь в 1864 г. английский исследователь Пьяцци Смит разгадал некоторые тайны Большой пирамиды Хеопса (зодчий Хемиун). Оказалось, они не внутри, а снаружи и зашифрованы языком самой природы – геометрией. В основании Большой пирамиды лежит квадрат со стороной 232 м. Высота ее равна 148. Пьяцци считает, что если умножить высоту на 10 в 9 степени, то получим расстояние от Земли до Солнца. Неплохой результат для того времени…

Если разделить основание на ширину камня, получим 365 — число дней в году. А если перевести высоту в священные египетские локти, получим 366 – число дней в високосном году. И наконец, займемся периметром основания, равным 931 метру; если разделить его на удвоенную высоту, получим замечательное число p

Это еще не все. Ныне уж невозможно увидеть пирамиду в ее первоначальном великолепии – ее сверкающие под солнцем грани, а главное – пирамидион, ее золотой венец, маленькую пирамидку… От нее осталось только место, небольшой срез на макушке пирамиды. Отношение высоты пирамидиона к высоте всей пирамиды равно отношению радиуса Земли к радиусу земной орбиты…» (с. 276 – 277).

«Алфавит наследственности состоит из четырех химических «букв» – нуклеотидов, а прочесть генетический текст – значит установить их последовательность в молекуле ДНК, а затем определить местоположение генов в этом тексте. Архаичные народы, видимо, имели представление о своей генетической основе. Это видно из орнаментов на предметах быта…» (с. 79).

К сожалению, «в изменяющихся внешних условиях (войны, революции, эпидемии), а также при нарушении норм нравственности прерывается генетическая память рода» (с. 78).

«…Собраны все древние и новые индоевропейские языки, включая шумерский, аккадский…» (с. 62);

«в различных языках используются разные знаковые системы. Клинопись – у шумеров, пиктограммы – у египтян, иероглифы – у китайцев» (с. 78 — то есть у египтян иероглифов не было; скрупулезно подмечено!);

«Троянская война по раскопкам Шлимана датируется ХI веком до н.э.» (с. 77);

«Орфей, живший в ХIII веке до н.э., был поэт, музыкант и религиозный преобразователь» (с. 286).

«Пандемия, охватившая пространство обитания всех степных народов,
помогала, по мнению Льва Гумилева, русским находить общий язык сначала с татаро-монголами, а затем со всеми народами от Урала до Тихого океана. Этносы Зауралья, Сибири и Дальнего Востока и русский этнос оказались близкими по характеру, сформированному огромными пространствами, открытыми равнинами, гладкостью холмов и сопок… А вот с этносами Северной Америки русские не сошлись, особенно с апачами – индейскими горскими племенами, процветавшими во время освоения русскими Калифорнии. Дабы избежать войны с ними, русские ушли из Калифорнии» (с. 109).

Подобные откровения — следствие не простой безграмотности, но сознательной, я бы сказал – идеологической враждебности к науке, к исследовательской методологии, к реальному знанию, накопленному поколениями исследователей.

Приводится цитата из В.И. Вернадского – о том, что науку следует отделять от философии и религии. Логично и весьма прозорливо, если учесть, что произошло в нашей стране, например, с генетикой. Комментарий авторов учебника: «в итоге возникло три кризиса: экологический, нравственный и научный…» (с. 4). Что бы это значило? Что человечество, не испорченное наукой (и такими ее ограниченными представителями как Вернадский), было намного нравственнее? Кроме смеха, именно так и сказано в заключительной главе: во времена Блаженного Августина «познание было целостным и обязательно включало нравственную компоненту» (с. 323).

Зато с каким благоговением цитируются «выдающиеся русские философы» и «мыслители-изгнанники» Иван Ильин, Иоанн Кронштадтский и пр. И комментарий к ним совсем другой: «Что можно добавить к этим умным словам? Они замечательны и житейски весьма полезны» (с. 186). Лет 20 назад тогдашним конъюнктурщикам были «житейски весьма полезны» ссылки на К. Маркса – по поводу и без. Сегодня о Марксе рассуждают в публицистической манере мадам Новодворской (с. 323), а освободившееся место в красном углу занимает Бердяев. Можно предположить, что если бы власть захватили Хаттаб с Басаевым, авторитетом во всех науках немедленно стал бы Ибн Абд аль Ваххаб.

Возникает вопрос: а каким образом ошметки разных дисциплин, теософские бредни про «тайнознание древних» и газетная публицистика оказались свалены в общий контейнер с надписью «Естествознание»?

А вот как. Не удовлетворенные методологическим и нравственным состоянием уже существующих наук, «подготовленные кадры» НФПК и Минобраза придумали новую, эксклюзивную. Она называется «естествознание сложного» и призвана объединить не только биохимию с историей Древнего Египта, но и науку как таковую с изящными искусствами и религиями, причем тоже со всеми сразу.

«Строить храм нового естествознания – естествознания сложного – и развивать эту науку будут те, кому сейчас по 15–16 лет. Кирпичиками здания этого храма будут знания точного естествознания, а цементирующим раствором — понятия и методы естествознания сложного» (с. 7).

«Наука медленно, но верно начала обращаться к тому миропониманию, которое когда-то было дано человечеству через Откровение. В современной физике, которая до ХХ века никогда не имела своим предметом живую материю, встают вопросы о жизни, о сознании, о связи сознания с материей. И один из главных вопросов – нет ли таких истоков человеческой жизни, которые могут ей подчинить всю сферу техники, вместо того, чтобы рабски ей служить? Очевидно, что ответы на эти вопросы выходят за рамки современных возможностей физики и потребуют какой-то иной научной логики. Сейчас, в новейшей неклассической науке, новые подходы уже невозможно вывести логически, они требуют интуиции, они неотделимы от эмоций, от психологии, от всего того, что объединяется понятием «личность»» (с. 325).

«Торжество мракобесия – удивительная черта нового тысячелетия, а для России – самоубийственная тенденция, которая приведет к падению сначала интеллектуального и индустриального, а впоследствии – и довольно быстро – оборонного уровня страны» [2].

И вот что забавно. Уже который раз минобразовских чиновников ловят за руку, — в момент, когда с их официального благословения в школу, как в мусорный контейнер, запихивают очередное «учебное подобие», – не просто плохую книжку, но нечто, специально рассчитанное на то, чтобы по ознакомлении с ним школьник (вариант для методической литературы – учитель) становился не умнее, а глупее. В такой ситуации администратор гастронома давно уже вышел бы к покупателям, чтобы извиниться – хоть для отвода глаз! – и клятвенно заверить, что виновные будут наказаны. Образовательные администраторы до такого не унижаются. И ладно бы претензии им предъявлял только никому не известный Авесхан Македонский. «Торжество мракобесия» возмущает известных ученых. Профессор Ю.И. Семенов тратит свое драгоценное время, чтобы разобрать пункт за пунктом учебник П.С. Гуревича. И ставит диагноз: «ахинеада» [3]. Ответил кто-нибудь на статью Ю.И. Семенова? Опроверг его утверждения? Как ни в чем не бывало, продолжают «модернизировать» школьников П.С. Гуревичем – теперь уже целым собранием сочинений этого разностороннего автора (который, кстати, тоже «интегрирует» историю с зоологией).

И концептуалистам нужно торопиться, пока не кончились кредиты: «в Москве деньги МБ потратят более концептуально… 25 млн. долларов распределят между научными центрами и ВУЗами, специализирующимися на разработке образовательных реформ…» (Коммерсант, 19.01.2002) – ау, кому там не хватает денег на «кирпичики», на биологию с математикой? На зарплату учителям?

1. См. «Отчет по результатам проверки целевого использования средств займа Международного банка реконструкции и развития (МБРР) RU-4183 «Инновационный проект развития образования» в Национальном фонде подготовки финансовых и управленческих кадров».

Все права на материалы сайта принадлежат редакции журнала «Скепсис». Копирование публикаций приветствуется при наличии гиперссылки на scepsis.net и гиперссылки на страницу заимствуемой публикации; коммерческое использование возможно только после согласования с редакцией. Наш e-mail: